А. Г. Реус Составитель А. П. Зинченко - страница 6

^ 2. ИНСТРУМЕНТЫ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ 2.1. КАТЕГОРИЯ «ЕСТЕСТВЕННОЕ - ИСКУССТВЕННОЕ»
Безусловно, управление, в том числе и социальное, осуществляет­ся с тех пор, как возникло человеческое общество. Но сейчас, говоря о выдвижении на передний план организационно-управленческих за­дач, мы осмысливаем ситуацию в плане знания. Дело не в том, что мы начали организовывать и управлять, а в том, что начали осмысли­вать саму эту работу, рационализировать ее. И уже в связи с этим по­являются собственно организационно-управленческие проблемы и задачи.
^ Инженерное проектирование и организация систем деятельности
Второй момент: к этим задачам первыми вышли отнюдь не социо­логи и гуманитарии, а инженеры. Создавая различного рода информа­ционно-управляющие системы, они в первой четверти XX века зафик­сировали парадоксальную ситуацию: проектирует инженер некую тех­ническую систему, а создает определенные системы деятельности. Ин­струменты и станки, которые создавались раньше, вписывались, как правило, в естественный, т.е. традиционно освоенный, контекст дея­тельности. И поэтому, когда инженер, проектируя, имитировал буду­щее употребление создаваемой им машины или средства, он прилажи­вал ее прежде всего к себе, сам был мерилом оценки функций или со­ответственно эффективности своей конструкции. Изобретая нечто, проектируя, конструируя мысленно или практически, он смотрел, что из этого будет получаться. И потому то, что он проектировал — машины, орудия, средства, и то, что он создавал- системы деятельности, было увязано и соединено друг с другом в итогах его работы, а мысли­тельно - по ходу его имитационных процедур.

Но когда начали создавать сложнейшие системы, организующие общественную жизнь, — я имею в виду такие банальные и простые вещи, как создание сети магазинов, или большой поточной линии, или системы машин с операторами, — то все отработанные способы имитаций перестали быть эффективными. Инженер проектировал некое техническое устройство либо систему материальных условий жизни, но при этом создавал или организовывал системы деятельно­сти. Однако эти системы деятельности уже не охватывались знанием. И потому на передний план стала выдвигаться и формулироваться за­дача: как проектировать сами системы деятельности или как вписать эти технические устройства, создаваемые и реализуемые по проекту, в те системы деятельности, которые возникали в результате работы этих технических устройств.

По сути дела у инженера-проектировщика было два совершенно разных объекта. Точнее, объект был разнороден: с одной стороны — техническое устройство, которое он проектировал, а с другой — сис­тема деятельности, которую он явно или неявно организовывал. В его работу входили два компонента, которые резко расходились между собой, приводя к разным иллюзиям и коллизиям. В связи с этим воз­никла задача их объединения, а вместе с тем организации своей соб­ственной деятельности, причем таким образом, чтобы она дала тот результат, который был замыслен.

Такова была ситуация, с которой столкнулись проектировщики в первой четверти XX века и которая стала кричащей к моменту Вто­рой мировой войны.
^ Поиски средств социотехники
Однако инженер, который поставил эти проблемы, был ограничен прежде всего своими средствами. Получилось так, что в ходе своей работы он вышел на явления, которые до сих пор традиционно изу­чались гуманитариями, а именно человек с его поведением и деятель­ностью, коллективы действующих людей, сложные социальные сис­темы и т.д. Но средств охватить их своей технической деятельностью у него не было, и, естественно, он мог решать и решал эти проблемы только теми средствами, которые у него имелись. Как мне представ­ляется, кибернетика была попыткой ответить на эти вопросы, иначе говоря, ассимилировать предметы нетехнические — социальные, гу­манитарные и т.п. - с помощью традиционных технических средств.

По сути дела в настоящее время мы вышли на социотехнику в ши­роком смысле. Это задача в первую очередь инженерная: социаль­ные, человеческие факторы являются сегодня важнейшими и решаю­щими в сфере собственно инженерии. Продолжать говорить теперь о «чистой» инженерии вообще-то можно, но это уже вчерашний день. Еще сколь угодно долго можно продолжать такого рода инженерную практику, но она уже неуместна: это лишь накопление отсталости. С другой стороны, область действия человеческих и социальных факто­ров является для инженера областью неведомой, его к ней не готови­ли и, более того, всячески от нее ограждали, ибо она не имела отно­шения к его профессиональной деятельности.

Отсюда возникла - и это третий момент - задача объединения ин­женерии с гуманитарными и социальными науками, потому что только там можно было почерпнуть соответствующие сведения, знания, мето­ды разработки этого материала. Последний момент представляется мне крайне важным. Научно-техническая революция (или научно-тех­нический прогресс, или то, что мы таким образом называем) постави­ла сейчас, в начале 70-х годов нашего века, задачу синтеза в инженерии технических, естественных и социально-гуманитарных знаний, а вме­сте с тем — этих наук. Дальнейшее развитие всех этих областей, и в первую очередь самой инженерии, без ориентации на гуманитарные науки, на мои взгляд, просто невозможно. Но синтез такого рода сего­дня упирается, как мне кажется, в неадекватность самих гуманитарных знаний. И это следующий пункт, который я хочу выделить.
^ Естественно-научная позиция в гуманитарных дисциплинах
Традиционная социология и современная психология, по крайней мере последние сто лет, развивались в жестком противопоставлении объективных методов анализа, или естественно-научной точки зре­ния, и того, что, скажем, в психологии называлось «интроспекционизм». В социологии и психологии сложилась и была отработана за­имствованная из естественных наук естественно-научная позиция. Исследователь предполагает, что объект его изучения — человеческие или социальные структуры - противопоставлен ему как исследовате­лю: эти структуры подчиняются некоторым естественным законам, не зависящим от его, исследователя, деятельности. Он может их най­ти и описать, а потом, ориентируясь на них и сообразуясь с ними, строить научно обоснованную практику. Такова принципиальная ус­тановка современной научной психологии и научной социологии.

Однако такого рода подход в принципе неприемлем для инжене­ра, и хотя, как я только что сказал, синтез гуманитарных наук, совре­менной инженерии и естественных наук есть необходимое и назрев­шее дело, с такой психологией и с такой социологией инженер эф­фективно ничего делать не сможет. Ведь инженер относится к своему объекту как к искусственному, им творимому, создаваемому. Это принцип инженерного подхода. Инженер предполагает, что может создавать объекты, используя в процессе создания естественные за­коны — законы жизни «кусков» материала в этом объекте. Но при этом он творит нечто такое, что сама природа не создавала. Напри­мер, бессмысленно спрашивать, каковы естественные законы радио­приемника или магнитофона, ибо ни одно, ни другое устройство не живет по естественным законам: это некие элементы деятельности или средства деятельности и т.д. И хотя каждый процесс, который мы можем выделить при работе магнитофона: речь, колебания мембра­ны, усиление их как электрических колебаний, электромагнитные колебания, запись на ферромагнитные пленки, следы напряженно­сти, остающиеся там, - подчиняется естественным законам, тем не менее естественного закона функционирования магнитофона или ра­диоприемника просто не существует. И поэтому, сколько бы мы ни пытались механически соединять современные инженерный и социотехнический подходы с традиционными знаниями естественно­научного типа, получаемыми в социологии, ничего путного из этого не выйдет. Здесь нужен принципиально иной подход.

Возникновение организационно-управленческой тенденции или движения, во-первых, и постановка задачи на объединение социаль­но-гуманитарных и естественных наук с инженерией, во-вторых, соз­дают новую систему требований к самим социальным и гуманитар­ным наукам.

Более жестко надо сказать так: современное организационно-управленческое движение, социотехника требуют создания новой пси­хологии, новой социологии, нового учения о человеке, которые с са­мого начала учитывали бы эти два принципиальных момента, а имен­но: все объекты нашей практики и нашей деятельности представляют собой не естественные и не искусственные объекты, а кентавр-объек­ты, соединяющие естественный и искусственный компоненты.
^ «Естественное» и «искусственное»
Но сами эти понятия - «естественное» и «искусственное» - требу­ют соответствующего пояснения и исторического экскурса.

Наверное, многие знают, что эта проблема впервые была постав­лена Платоном в его диалоге «Кратил». Там обсуждалось, как проис­ходят знания и какой жизнью они живут: являются ли они естествен­ными образованиями, соответствующими природе, или же они поро­ждаются человеком и в этом плане условны. Я, конечно, огрубляю тему, поскольку детальный анализ диалога «Кратил» требует значи­тельно более тонких расчленений, но мне сейчас не это важно. Мне нужна предельно грубая мысль: мы выделяем знак как некоторый объект, рассматриваем вектор его возможных изменений как вектор развития или, скажем, как вектор происхождения, что опять-таки не­существенно. Важно лишь то, что этот объект, или представляющая его организованность, берется вместе с процессами его порождения и дальнейшего изменения. У такого объекта, как знак, взятого, повто­ряю, вместе с процессами деятельности и рассматриваемого с точки зрения этих процессов, оказывается два принципиально разных ме­ханизма жизни.

Один — тот, который определяется человеческой деятельностью, поскольку знак есть объект деятельности. И можно было бы, рас­сматривая его с этой стороны, сказать, что он вообще не имеет собст­венных законов жизни, никакой собственной природы; иначе гово­ря, он живет и изменяется так, как им распоряжается деятельность, как она его заставляет двигаться, и это и есть искусственный меха­низм его порождения или его жизни.

Второй механизм - естественный компонент, который определяет изменения в материале знака, и без учета свойств этого материала ни порождение этого объекта, ни воздействие на него в принципе невоз­можны.

Мне здесь важно подчеркнуть, что, говоря о естественном и ис­кусственном, или природном и деятельностном, я характеризую не всю систему, очерченную через механизмы жизни знака как объекта, взятого в его процессах. Он одновременно выступает и как объект на­шей деятельности, и как нечто живущее само по себе, вне этой дея­тельности. Если, скажем, это будет другая деятельность, она точно так же будет выступать по отношению к этой деятельности изготов­ления, т.е. искусственной трансформации, как некий естественный процесс. Именно это я имею в виду, когда говорю о кентавр-объек­тах, или Е/И-объектах. Но это онтологическое утверждение. А мы, скажем, находясь в какой-то исследовательской позиции, в зависи­мости от того, какие задачи мы должны решать, можем рассматри­вать какой-либо объект как естественный и, следовательно, очерчи­вать границу объекта, включая естественный механизм жизни как ис­кусственный, т.е. производимый деятельностью, или как технический объект в традиционном смысле этого слова. А можем анализи­ровать его как объект, содержащий тот и другой компоненты, т.е. как кентавр-объект.

Обобщая все сказанное выше, я теперь утверждаю: в современной ситуации сложились системы деятельности, которые мной будут на­зываться социотехническими.
^ Социотехническая система
Социотехническая система может быть изображена схематиче­ски в виде «желудя», состоящего из двух частей (рис.3). Имеется од­на деятельность (a), например какого-то рода практические воздей­ствия и соответствующие им исследования. При этом проектируют­ся некие организованности, скажем знаковые, материально-машин­ные или какие-то другие, которые затем реализуются; знаковые и материально-машинные организованности включаются в другую деятельность, которую они таким же образом организуют (b). Этот второй компонент социотехнической системы - проектируемая система деятельности, т.е. та, которой мы стараемся управлять. Та­ким образом, в деятельности, изображенной в «верхней» части «же­лудя», мы создаем определенные организованности и включаем их в «нижнюю» деятельность, т.е. накладываем ее как определенную форму. Иначе говоря, мы постоянно осуществляем фактически не­кую деятельность над деятельностью, и это, на мой взгляд, и есть та ситуация, которая в конечном счете порождает задачу управления в ее рафинированном виде.



То, что сегодня обсуждается как управление, не имеет к нему ровно никакого отношения с моей точки зрения. Эти представле­ния перенесены из теории регулирования и теории автоматического регулирования, зафиксированы в кибернетических схемах, в поня­тиях прямой-обратной связи и т.д., но они принципиально не дают нам понятия «управление» в том смысле, как я его сейчас пытаюсь представить, а именно наши объекты - это Е/И-системы, посколь­ку они имеют, во-первых, естественный компонент жизни; во-вто­рых, искусственный компонент в результате того, что они всегда ох­вачены и ассимилированы другими системами деятельности; и, в-третьих, некую равнодействующую, по которой, собственно, идет и должно идти движение.
^ Что такое объект деятельности?
Объект деятельности сегодня - одна из важнейших проблем мето­дологического мышления. Если деятельность берется как автоном­ная, скажем, как деятельность Иванова, Петрова или Сидорова, тогда все понятно: это то, с чем они «действовали». Если же мы имеем коо­перированные структуры, то все уже не так просто, потому что у коо­перированной структуры деятельности нет объекта, есть только сами кооперированные структуры деятельности. Если, например, у вас внизу, в каземате, сидит оператор, который знает, что по звонку си­рены он должен нажать кнопку, а потом взлетит ракета и уничтожит город, и вы его спросите, кто же все это сделал, оператор ответит: «Я нажал кнопку, и все». А тот, кто спроектировал этот комплекс, отве­тит, что он только проектировал и ничего более не делал. Объекта в этой деятельности нет в принципе.

Объект задается только с некоторой внешней точки зрения в том случае, когда мы представляем все это как квазинаучный объект. За­тем, начав его описывать, мы сталкиваемся со следующим интерес­ным моментом: Е/И-объект — это фактически всегда организованно­сти деятельности! Знаки, машины, веши, другие люди... Поскольку они таким образом на это место поставлены, они являются Е/И-объектами. При этом обратите внимание, мы всегда образуем такую странную «склейку», а именно: имея определенные организованно­сти как объект, мы рассматриваем их относительно процессов их происхождения и дальнейших трансформаций, зафиксировав их как организованности, кроме того, смотрим, являются ли механизмы жизни этого объекта естественными или искусственными. А после того как мы вышли во внешнюю позицию и хотим знать, с чем же имеем дело, мы переходим к схемам социотехнических систем, где единицами организованной деятельности становятся такие образова­ния, которые, подобно монадам Лейбница, наполняют мир, опреде­ленным образом взаимодействуя: они, скажем, могут пожирать друг друга, ассимилировать одна другую, рефлектировать, отображать, вести между собой сложную полемику и т.д.

Находясь во внешней позиции, я опять-таки должен выделить этот объект, который я или проектирую, или конструирую, или орга­низую. Причем неважно, что это такое: это может быть утверждение, особым образом организованные бригады и т.п. Мы же по-прежнему находимся в той же позиции, о которой я говорил как о парадоксаль­ной: проектировать можно только организованности, проектировать системы деятельности нельзя, так как всякая деятельность всегда дефициентна по отношению к системам деятельности, а системами деятельности можно только управлять: иначе говоря, мы как бы от­рываем «верхнюю» часть деятельности от «нижней».

Итак, я описываю все это с внешней позиции, что означает: если я представил «нижнюю» часть деятельности - причем я могу предста­вить эту деятельность либо с включенными в нее организованностями, либо без них, - то могу рассматривать ее как подчиняющуюся некоторым законам, именно законам, и не зависящую от той дея­тельности, которая осуществляется над ней, т.е. независимо от социотехнического действия. И тогда это будет Е-система. Почему? Только не поймите меня в онтологическом плане! Сами по себе объ­екты ничем не являются, но эта система будет именно Е-системой постольку, поскольку она таким образом представлена в социотехнической позиции. Все зависит от того, что я делаю!..
^ Знания, обеспечивающие управление
Для того чтобы организовать управление, оказывается необходима сложнейшая комбинация такого рода знаний, где мы рассматриваем сначала нижележащую систему как Е-систему, осуществляем прогно­зирование и находим линию ее естественного развития, потом, перехо­дя в социотехническую позицию, начинаем вырабатывать некоторые идеалы в отношении этих систем - мы их проектируем и конструиру­ем. Затем мы строим соответствующие средства в виде организованностей, а дальше начинается типологическая игра на «воронках» возмож­ного развития.

Когда мы включаем те или иные организованности в исходную Е-систему, то определенным образом изменяем, сдвигаем траекторию ее возможного естественного развития. При этом мы можем осущест­влять управление в виде либо одноактного направленного действия, либо системы воздействий, которые распределяются в определенном времени управления.

Однако все это мы должны рассматривать как Е-процессы уже сложной системы с включенными в нее организованностями, планируя какие-то точки изменения закона жизни этих систем только в тех случаях, когда дополнительно вводим И-компонент.

Теперь, возвращаясь к тому тезису, на котором мы прервались, я должен сказать, что традиционное управление потому не имеет ниче­го общего с управлением, соответствующим современной социотехнической практике, что сведено к непосредственным практическим воздействиям, а тайна управления, как и всякого вида современной деятельности - проектирования, конструирования, прогнозирова­ния, - заключена в определенной организации и комбинации зна­ний, которые при этом получаются.

Для того чтобы управлять, нужно в самом простом варианте полу­чить одиннадцать типов знаний об объекте, благодаря которым мож­но осуществлять деятельность управления по отношению к данному объекту, особым образом их соорганизуя.
^ Методологическое мышление
Есть еще два момента современной научно-технической ситуа­ции, на которые я хочу обратить ваше внимание. Социотехническая деятельность и управление как современная форма социотехнического действия не могут уже осуществляться средствами традиционного научного мышления: они слишком бедны для этого. Как управление, так и социотехническое действие требуют создания совершенно но­вых типов мышления, которые мы называем методологическими, -это мышление, свободное относительно границ научных предметов и вообще в отношении границ науки, истории, техники, практики. Де­ло в том, что в середине XX века сложилась такая ситуация, когда в ходе развития наук, в ходе их дифференциации и резкого разграниче­ния одних от других сформировались особые монадные организмы -научные предметы: социология, психология, физика, химия и т.д. И вся работа сегодня осмыслена и нормирована только в рамках этих предметов, где мы можем двигаться по блокам научного знания, ор­ганизующим научный предмет, но никогда не можем выйти за их рамки. В то же время инженеру сегодня требуется синтез многих зна­ний, потому что объекты, с которыми он действует, не являются ни физическими, ни химическими, ни социологическими. Они просто объекты нашей практики. Но когда инженер пытается воспользо­ваться данными разных наук, то оказывается, что объединить эти знания невозможно. Сегодня это проклятие практической работы, проклятие связи науки с практикой.

В результате наука выступает как фактор ограничения техниче­ских и инженерных возможностей, поскольку она направляет развитие по линии создания односторонней техники, или односторонних технических организованностей деятельности. Мы можем иметь, ска­жем, социологическую технику или психологическую технику, но мы не можем иметь социальной техники. И поэтому назревает такая си­туация, когда надо искать иные формы мышления, нормированные другими принципами, организованные иначе, нежели научный пред­мет.

На наш взгляд, это и есть методологическое мышление, которое работает свободно как в научных предметах, так и в исторических, технических, а главное — оно может работать над ними.

И второй момент, на который я хотел бы указать, - необходи­мость перехода к историческому восприятию действительности. Мы должны все мероприятия и действия, осуществляемые нами, оцени­вать и с исторической точки зрения. Масштабы человеческой дея­тельности теперь настолько выросли, что приходится учитывать по­следствия ее в историческом плане. Но такое, казалось бы, тривиаль­ное утверждение требует кардинальной перестройки самих научных представлений. Мы должны вписать всю инженерно организуемую действительность в историческую рамку.
^ Иллюстрация: Автоматизация проектирования
Теперь я хочу для иллюстрации и конкретизации этих положений поговорить с вами о работе по автоматизации разного рода систем, в том числе и о том, чем мне приходилось заниматься, — об автомати­зации систем проектирования.

Если мы начнем анализировать саму постановку этой проблемы в свете тех представлений, которые я очень схематично обрисовал, то увидим, что задача автоматизации не ставилась как социотехническая задача. Грубо говоря, сначала ставилась задача создания и вне­дрения ЭВМ, а все остальные проблемы уже привязывались к этому процессу. При этом предполагалось, что изобретение любого рода машин, технических устройств увеличивает мощь человеческой дея­тельности, что нет никаких противопоказаний к употреблению тех­ники в человеческом обществе. Возникают вопросы: в какой более широкий контекст должна быть вписана работа по автоматизации? когда она станет осмысленной и рациональной? Представляется, что есть единственная задача, при решении которой можно ответить на эти вопросы. Это задача развития и совершенствования систем дея­тельности. При этом системы деятельности должны браться не авто­номно, даже когда речь идет о сферах деятельности, скажем, проектирования, строительства, научных исследований, а в единой системе совокупных общественных деятельностей.

Это порождает очень сложный круг проблем типологии деятель­ности. Ведь сегодня мы по сути дела не можем ответить на вопросы, что есть проектирование и чем оно отличается от планирования. По-прежнему мы считаем, что планирование - это то, что осуществляет Госплан, а проектирование - то, что осуществляет проектный инсти­тут. Но если сравнить технику самой деятельности, задачи, которые ставятся, то разница исчезает, и лишь по традиции или по недоразу­мению одно называется планированием, а другое проектированием. Нет критериев различения их. То же самое относится к научной, кон­структивной и проектной деятельностям, и прежде всего потому, что нет соответствующих образцов.

Следовательно, чтобы говорить о системной организации общест­венных систем деятельности, надо решить сначала типологическую задачу; потом системотехническую задачу: как эти деятельности мо­гут быть реализованы технически в организации; затем специальную системоорганизационную задачу. Но это уже за пределами нашего разговора. А если вернуться к задаче системной организации деятель­ности, то, на мой взгляд, она осмысленна только как некое меро­приятие в процессе совершенствования и развития существующих систем деятельности. Но если проанализировать в таком аспекте про­водящиеся сейчас разработки, станет очевидным, что эта задача ни­когда не ставилась и что вообще отсутствует какое-либо представле­ние о том, что такое развитие и совершенствование деятельности.
^ Иллюстрация: Понятие «прогресс»
Теперь я перехожу ко второй иллюстрации. Понятие «научно-тех­нический прогресс» часто понимается как некий естественный про­цесс развития общества. История науки и техники представлена как история роста машин, знаний, организаций, что характеризуется как прогресс, осуществляемый историей. Предполагалось, что общество автоматически осуществляет этот прогресс, а мы можем взять на себя задачу делать этот процесс целенаправленно, т.е. деятельностно. Это очень странное, хотя и глубинное заблуждение. Ведь понятие «про­гресс» взято из мира социотехнических представлений. Такое поня­тие предполагает, во-первых, жесткое противопоставление системы и деятеля с его возможностями. До тех пор пока мы не выделили само­го деятеля и не противопоставили его системе, объединяющей усло­вия и средства деятельности, не рассмотрели его как равномощного системе, до тех пор говорить о прогрессе вообще бессмысленно. Во-вторых, это понятие предполагает задание некой линии как проекта, который, собственно, и характеризует линию прогресса, что предпо­лагает также выделение массы других процессов, протекающих в этой системе. Дело в том, что прогресс существует на проекции того, что происходит в данной системе, но оперировать с этой проекцией нельзя, поскольку это всего лишь проекция, а можно лишь ставить задачи и вырабатывать соответствующие идеалы. Дальше необходимо рассматривать, как относятся все другие процессы, протекающие в этой системе, к линии намеченного нами прогресса. Реально они вы­ступают как механизмы, но такие, которые работают как на прогресс, так и против него.

Поскольку такая работа с понятием «прогресс» не проделывается и нет представления о прогрессе как о естественно-искусственном или, лучше сказать, как об искусственном прежде всего, а уже потом о естественном явлении, постольку вся задача подменяется совер­шенно иной: есть масса процессов, все они необходимы, все они ра­ботают на прогресс, поэтому сам прогресс предстает как оптимиза­ция наличных процессов. В результате получается такое оптимизаци­онное движение, которое не только не имеет по сути дела отношения к прогрессу, но даже очень часто ему противоречит: чем больше мы оптимизируем те или иные существующие процессы, тем больше мы затрудняем саму прогрессивную линию.

То же самое получилось и с автоматизацией: она была вписана в оптимизацию некоторых рутинных процессов, и потому само внедре­ние машины стало мощнейшим фактором разрушения этих процес­сов, что само по себе было прогрессом. Но происходит это не потому, что машины плохие, а потому, что сама задача автоматизации в принципе не вписана в более широкую социотехническую задачу: ведь мы к ней не относимся как к такой социотехнической задаче. А если, наоборот, мы все это включаем в контекст социотехнических задач, то и к работе по автоматизации проектирования или каких-ли­бо других областей деятельности мы должны подходить принципи­ально иначе. Я могу выделить несколько групп задач, решающих тео­ретические и методологические проблемы.
^ Проблемы социотехники
Первый пункт фактически уже сформулирован: нужны опреде­ленные социотехнические критерии для ответа на вопрос, что такое совершенствование и развитие всех систем в общественной деятельности. До тех пор пока этого ответа нет, вести реальную социотехническую работу нельзя. Делать-то мы что-то будем, но получаться не будет ничего, ни прогрессивного, ни собственно социотехнического.

Второй пункт: мы имеем дело с социотехникой, т.е. с проектиро­ванием и организацией систем деятельности, и в этом уже заложен парадокс. Как я утверждал, ни проектировать, ни организовывать системы деятельности пока нельзя. Автоматически и независимо от нас эти разработки либо кончаются крахом, либо приводят к форми­рованию более сложной системы управления системами деятельно­сти, но реально - к управлению развитием деятельности. Для того чтобы мы могли осуществить это рационально, т.е. в структуре социотехнических систем, необходимо ответить на вопрос: что такое управление как особый тип человеческой деятельности и как разные формы управления организованы?

Это значит, что мы должны ответить на вопрос: какого рода зна­ния нужны для управления? Видимо, понадобятся сразу два типа зна­ний - о жизни управляемых нами систем и о жизни управляющих структур и формах их организации, а кроме того, еще и знания о спо­собах объединения того и другого в ответе на вопрос, образно говоря, как склеить представленный на схеме «желудь».

Итак, вторая группа социотехнических проблем - понятие «управление», описание форм управляющих структур, форм управ­ляющих действий, т.е. акцент на тех типах знаний, которыми мы хо­тим управлять.

После этого можно перейти к другого рода задачам и обсуждать вопрос о том, какую цель должна преследовать автоматизация проек­тирования, автоматизация научных исследований, а также формули­ровать собственно социотехнические задачи.

И наконец, в заключение хочу еще раз повторить свою основную мысль. Мы должны представлять все социальные процессы не как ес­тественные, потому что если мы их представляем как естественные, то нам остается лежать на печи и считать, что история сама все сдела­ет и что никакое управление нам в принципе не нужно. Если же мы все-таки будем пытаться их использовать, то каждый раз они будут обнаруживать свою неадекватность поставленной практической, тех­нической задаче, и мы зальемся кровью, решая все эти псевдопробле­мы.

Следовательно, необходим совершенно новый заход, учитываю­щий, что социальные процессы и объекты имеют характер кентавр-процессов или И/Е-объектов. И хотя сама по себе эта мысль уже бы­ла в контексте социотехнических действий высказана по крайней ме­ре лет 15 назад, реальных исследований и разработок на широком и разнообразном материале по существу она не спровоцировала. И мне представляется, что сегодня одной из важнейших методологических и научных задач должен стать поиск ответа на вопрос: в каких катего­риях и как мы можем описывать кентавр-системы и какую логику мы должны применять, объединяя искусственные и естественные пред­ставления в стремлении использовать их в нашей технической прак­тике?

(Доклад в институте проблем управления 26.03.1975)
^ Одиннадцать принципов системодеятельностного подхода
Характер всякой онтологической картины определяется теми ме­тодологическими средствами, на которые мы опираемся и которые мы используем при построении ее. Для нас такими средствами явля­ются системодеятельностные представления, понятия и категории, фиксируемые, во-первых, в деятельностном и системном подходах, во-вторых, в комплексе методологических дисциплин — теории дея­тельности, теории мышления, семиотике, теории знаний (эпистемо­логии) и т.д.

Из числа их мы назовем только самые главные, имеющие непо­средственное отношение к дальнейшим рассуждениям и построени­ям.

  1. ^ Принцип воспроизводства деятельности, задающий процессуаль­ную и структурно-функциональную организацию пространства дея­тельности... Этот принцип выражается и фиксируется в системах, рас­членяющих все пространство деятельности на ряд относительно авто­номных подпространств (и соответственно подобластей) (рис. 4, 5).



Это будут: а) подпространство трансляции образцов и эталонов деятельности, норм, нормативных предписаний и описаний, знаний, представлений, понятий, проектов и т.д., выполняющих норматив­ные функции в деятельности, и т.п. Мы будем называть его подпро­странством (или областью) трансляции единиц культуры или просто подпространством трансляции культуры, б) подпространство ситуа­тивной реализации образцов, эталонов и норм в живой деятельности, в мышлении и в коммуникации; мы будем называть его подпростран­ством реализации.

  1. ^ Принцип акторности, противопоставляющий деятельность и мышление как миру вещей, так и миру естественных процессов и за­ставляющий нас рассматривать их сквозь призму совершенно иных категорий, нежели привычные нам категории естественно-научного подхода. Акт представляет собой процесс, но не бесконечный и все­гда равнотождественный себе, а организованный, имеющий строго определенное начало и строго определенный конец; акт - это цело­стное и всегда единичное, строго индивидуализированное явление, это, как уже отмечалось в первом принципе, реализация в процессах определенных организованностей и поэтому определенная структура.

  2. ^ Принцип популятивности деятельности и мышления, заставляю­щий нас помещать в подпространство реализации множество не сходных друг с другом актов, развертывающихся на основе одной и той же системы культуры, но каждый раз по-разному в соответствии с особенностями тех ситуаций, где осуществляется эта реализация
    деятельности.

  3. ^ Принцип социотехнической организации деятельности, позволяю­щей связывать отдельные акты деятельности и мышления разнообразными отношениями и связями субординации и координации, в том числе отношениями и связями организации, руководства и управления (рис. 6).





Использование этого принципа в работе с онтологическими схе­мами позволяет развернуть на базе исходных подпространств дея­тельности, заданных принципами воспроизводства и обучения-вос­питания, ряд новых подпространств:

  1. Принцип связи искусственного и естественного (И и Е) в анализе любых и всяких систем деятельности, обязывающий нас рассматри­вать эти системы как результат взаимодействия и склейки двух прин­ципиально разных механизмов: И-механизма, регулируемого созна­тельно поставленными целями и сознательно используемыми норма­ми, и Е-механизма, описываемого и фиксируемого с помощью зако­нов и закономерностей.

  2. ^ Принцип рефлексивного выхода и поглощения, задающий основ­ной механизм развития систем деятельности и мышления и основной механизм конституирования сложных социотехнически организован­ных систем деятельности. В работе с онтологическими схемами этот принцип позволяет систематически развертывать схемы любых организованностей деятельности в более сложные, развитые схемы.

  3. ^ Принцип обучения и воспитания, или принцип усвоения и при­своения культуры, развертывающий дальше схему воспроизводства (рис. 7) в соответствии с категориальной схемой «процесс-механизм» и задающий еще одно подпространство внутри пространства деятель­ности; мы будем называть его подпространством обучения и воспита­ния.

  4. Принцип обособленности и связи деятельности, рефлексии, комму­никации, понимания и мышления.

  5. ^ Принцип системного представления, обязывающий нас рас­сматривать всякое проявление деятельности как минимум в четы­рех планах, а именно в плане: а) процессов; б) функциональных структур; в) организованностей материала, или морфологии и г) «чистого» материала, или субстрата (фиксируя который мы мо­жем переходить к системному представлению следующего нижеле­жащего уровня).

В работе с онтологическими схемами этот принцип позволяет строить для каждого деятельного образования четыре разные онтоло­гические схемы, развертывать каждую из них саму по себе, а затем по определенной логике соотносить и связывать их друг с другом.



  1. ^ Принцип множественности функциональных мест и морфологи­ческих наполнений. Всякое предметное образование циркулирует в пространстве деятельности и соответственно этой циркуляции меня­ет свои функции и свою морфологическую организацию; чтобы за­фиксировать и описать это предметное образование, мы должны взять его во всех «характеристических точках» его процессуально-деятельного существования.

  2. ^ Принцип ортогональной организации плоскостей теоретического описания деятельности, обязывающей нас искать и выделять при ана­лизе деятельности такие организованности ее, которые достаточно закрепились и обособились и стали функционировать в качестве ква­зиестественных форм ее существования, реализующихся и развивающихся относительно автономно от других организованностей.

В интерпретации на объекты исследования все эти принципы теснейшим образом связаны со специфическим языком теории деятельности и системодеятельностного подхода. Этот язык, с од­ной стороны, включает традиционный язык системно-структурно­го анализа (блок-схемы, структурные изображения, граф-схемы, параметрические характеристики, операциональные и алгоритми­ческие схемы и т.п.), а с другой — специфические деятельностные схемы и изображения, фиксирующие: а) людей в качестве материа­ла и элементов деятельности; б) сознание с его интенциональными отношениями; в) рефлексивные выходы в деятельности и рефлексивное поглощение объектов, приводящие к образованию «матрешечных» структур; г) процессы коммуникации, мышления и пони­мания, связывающие друг с другом отдельные акты деятельности; д) знания, живущие в процессах коммуникации и деятельности; е) позиционную и функционально-ролевую организацию групп и коллективов и т.д.

(Онтологические основания исследований мыслительной деятельности по решению за­дач и проблем // Вопросы методологии. 1996. № 3-4)

6832248020548934.html
6832345363175408.html
6832487525568602.html
6832547215112880.html
6832705938435006.html