В. И. Ленин развитие капитализма в россии - страница 18

^ В.И. Ленин
РАЗВИТИЕ КАПИТАЛИЗМА В РОССИИ

 

ГЛАВА IV

РОСТ ТОРГОВОГО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

 

Рассмотрев внутренний экономический строй крестьянского и помещичьего хозяйства, мы должны теперь перейти к вопросу об изменениях в земледельческом производстве: выражают ли эти изменения рост капитализма и внутреннего рынка?

 

^ I. ОБЩИЕ ДАННЫЕ О ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКОМ ПРОИЗВОДСТВЕ В ПОРЕФОРМЕННОЙ РОССИИ И О ВИДАХ ТОРГОВОГО ЗЕМЛЕДЕЛИЯ

Взглянем прежде всего на общие статистические данные о производстве хлебов в Евр. России. Значительные колебания урожаев делают совершенно непригодными данные за отдельные периоды или за отдельные годы.<> Необходимо взять различные периоды и данные за целый ряд лет. В нашем распоряжении находятся следующие данные: за период 60-х годов - данные за 1864-1866 годы ("Военно-статистический сборник", IV, СПБ. 1871, данные губернаторских отчетов). За 70-ые годы - данные д-та земледелия за все десятилетие ("Историко-статистический обзор промышленности России", т. I, СПБ. 1883). Наконец, за 1880-ые годы - данные за пять лет, 1883-1887 ("Стат. Росс. имп.", IV); это пятилетие может представлять все восьмидесятые годы, так как средний урожай за 10 лет, 1880-1889, оказывается даже несколько выше, чем за пятилетие 1883-1887 гг. (см. "Сельское и лесное хозяйство России", издание для выставки в Чикаго, стр. 132 и 142).

Далее, для суждения о том, в каком направлении происходила эволюция в 90-х годах, мы берем данные за десятилетие 1885-1894 ("Произв. силы", I, 4). Наконец, данные за 1905 год ("Ежегодник России", 1906) вполне пригодны для суждения о настоящем времени. Урожай в 1905 году был лишь немногим ниже среднего за пятилетие 1900-1904 гг.

Сопоставляем все эти данные:<>

^ 60 губерний Европейской России

Периоды

Миллионы четвертей

Население об. пола

Посев

Чист. Сб.

Посев

Чист. сб.

На одну душу населения приходится четвертей чистого сбора

Миллионы

Всех хлебов, т. е. зерновых хлебов плюс картофель

Картофеля

Зернов. хлебов

Картофеля

Всего хлеба

1864-1866

61,4

72,2

152,8

6,9

17,0

2,21

0,27

2,48

1870-1879

69,8

75,6

211,3

8,7

30,4

2,59

0,43

3,02

1883-1887

81,7

80,3

255,2

10,8

36,2

2,68

0,44

3,12

1885-1894

86,3

92,6

265,2

16,5

44,3

2,57

0,50

3,07

(1900-1904)-1905

107,6

103,5

396,5

24,9

93,9

2,81

0,87

3,68

Мы видим отсюда, что до 1890-х годов пореформенная эпоха характеризуется несомненным ростом производства как зерновых хлебов, так и картофеля. Производительность земледельческого труда повышается: во-первых, величина чистого сбора возрастает быстрее, чем величина посева (за некоторыми частичными исключениями); во-вторых, надо принять во внимание, что доля населения, занятого земледельческим производством, за указанное время постоянно уменьшалась вследствие отвлечения населения от сельского хозяйства к торговле и промышленности, а равно и вследствие выселения крестьян за пределы Евр. России.<> Особенно замечателен тот факт, что растет именно торговое земледелие: увеличивается количество собираемого (за вычетом семян) хлеба по расчету на 1 душу населения, а внутри этого населения идет все дальше и дальше разделение общественного труда; увеличивается торгово-промышленное население; земледельческое население раскалывается на сельских предпринимателей и сельский пролетариат; растет специализация самого земледелия, так что количество производимого на продажу хлеба возрастает несравненно быстрее, чем все количество производимого страною хлеба. Капиталистический характер процесса наглядно иллюстрируется увеличением роли картофеля в общем размере земледельческого производства.<> Увеличение посевов картофеля означает, с одной стороны, повышение техники сельского хозяйства (введение в посев корнеплодов) и рост технической обработки с.-х. продуктов (винокурение и картофельно-крахмальное производство). С другой стороны, оно является, с точки зрения класса сельских предпринимателей, производством относительной прибавочной стоимости (удешевление содержания рабочей силы, ухудшение народного питания). Данные за 10-летие 1885-1894 гг. показывают далее, что кризис 1891-1892 гг., вызвавший гигантское усиление экспроприации крестьянства, повел к значительному понижению производства зерновых хлебов и к понижению урожайности всех хлебов; но процесс вытеснения зерновых хлебов картофелем продолжался с такой силой, что производство картофеля, по расчету на 1 душу населения, увеличилось, несмотря на понижение урожая. Наконец, последнее пятилетие (1900-1904) показывает равным образом рост с.-х. производства, повышение производительности земледельческого труда и ухудшение положения рабочего класса (увеличение роли картофеля).

Как мы уже заметили выше, рост торгового земледелия проявляется в специализации земледелия. Массовые и огульные данные о производстве всяких хлебов могут дать (да и то не всегда) лишь самые общие указания на этот процесс, так как специфические особенности различных районов при этом исчезают. Между тем, именно в обособлении различных районов земледелия и состоит одна из наиболее характерных черт пореформенного сельского хозяйства в России. Так, цитированный уже нами "Историко-статистический обзор промышленности России" (т. I, СПБ. 1883) указывает следующие сельскохозяйственные районы: район льноводства, "область с преобладающим значением скотоводства", в частности с "значительным развитием молочного хозяйства", область преобладающей зерновой культуры, в частности район трехполья и район улучшенной залежной или многопольно-травяной системы (часть степной полосы, которая "характеризируется производством наиболее ценных, так называемых красных хлебов, преимущественно предназначенных для заграничного отпуска"), свекловичный район, район возделывания картофеля на винокурение. "Указанные хозяйственные районы возникли на территории Европейской России в сравнительно недавнее время и с каждым годом все более и более продолжают развиваться и обособляться" (l. c., стр. 15).<> Наша задача теперь должна, следовательно, состоять в том, чтобы изучить этот процесс специализации земледелия, мы должны рассмотреть, наблюдается ли рост торгового земледелия в различных его видах, происходит ли при этом образование капиталистического сельского хозяйства, характеризуется ли земледельческий капитализм теми свойствами, которые мы указали выше при разборе общих данных о крестьянском и помещичьем хозяйстве. Само собой разумеется, что для нашей цели достаточно ограничиться характеристикой главнейших районов торгового земледелия.

Но прежде чем переходить к данным по отдельным районам, заметим следующее: экономисты-народники, как мы видели, всячески стараются обойти тот факт, что пореформенная эпоха характеризируется ростом именно торгового земледелия. Естественно, что при этом они игнорируют также то обстоятельство, что падение цен на зерновые хлеба должно дать толчок специализации земледелия и вовлечению в обмен продуктов сельского хозяйства. Вот пример. Авторы известной книги "Влияние урожаев и хлебных цен" исходят все из той посылки, что для натурального хозяйства цена хлеба не имеет значения, и повторяют эту "истину" бессчетное число раз. Один из них, г. Каблуков, заметил, однако, что в общей обстановке товарного хозяйства эта посылка, в сущности, неверна. "Возможно, конечно, - пишет он, - что зерно, поставляемое на рынок, произведено при меньших издержках производства, нежели возделанное в своем хозяйстве, и тогда как будто бы и для потребительного хозяйства является интерес перейти от возделывания хлебов к иным культурам" (или к другим занятиям - добавим от себя), "а, следовательно, и для него получает значение рыночная цена хлеба, коль скоро она не совпадает с его издержками производства" (I, 98, прим., курсив автора). "Но мы не можем брать этого в расчет" - декретирует он. - Отчего же? Оказывается - оттого: 1) что переход к другим культурам возможен "только при наличности известных условий". Посредством этого бессодержательного трюизма (все на свете возможно только при известных условиях!) г. Каблуков преспокойно обходит тот факт, что пореформенная эпоха создавала и создает в России именно те условия, которые вызывают специализацию земледелия и отвлечение населения от земледелия... 2) Оттого, что "в нашем климате невозможно найти продукта, равного по своему продовольственному значению зерновым хлебам". Довод очень оригинальный, выражающий простую увертку от вопроса. При чем же тут продовольственное значение других продуктов, если речь идет о продаже этих других продуктов и о покупке дешевого хлеба?.. 3) Оттого, что "зерновые хозяйства потребительного типа всегда имеют рациональное основание для своего существования". Другими словами: оттого, что г. Каблуков "с товарищами" считает натуральное хозяйство "рациональным". Довод, как видите, непреоборимый...

 

^ II. РАЙОН ТОРГОВОГО ЗЕРНОВОГО ХОЗЯЙСТВА

Этот район обнимает южную и восточную окраину Евр. России, степные губернии Новороссии и Заволжья. Земледелие отличается здесь экстенсивным характером и громадным производством зерна на продажу. Если мы возьмем 8 губерний: Херсонскую, Бессарабскую, Таврическую, Донскую, Екатеринославскую, Саратовскую, Самарскую и Оренбургскую, и окажется, что в 1883-1887 гг. здесь приходилось на население в 13 877 тыс. - 41,3 миллиона четвертей чистого сбора зерновых хлебов (кроме овса), т. е. более четверти всего чистого сбора по 50 губ. Евр. России. Всего более сеется здесь пшеницы - главного экспортного хлеба.<> Земледелие здесь развивается всего быстрее (сравнительно с другими районами России), и эти губернии оттесняют на второй план среднечерноземные губернии, первенствовавшие раньше:

 

Районы губерний

Чистый сбор зерновых хлебов на 1 душу населения в периоды<>




1864-1866

1870-1879

1883-1887

Южные степные

2,09

2,14

3,42

Нижневолжские и заволжские

2,12

2,96

3,35

Среднечерноземные

3,32

3,88

3,28

 

 

 

 

Таким образом происходит перемещение главного центра производства зерна: в 1860-х и 1870-х годах Среднечерноземные губернии стояли впереди всех, а в 1880-х годах они уступили первенство степным и нижневолжским губерниям; производство зерна в них начало понижаться.

Этот интересный факт громадного роста земледельческого производства в описываемом районе объясняется тем, что степные окраины были в пореформенную эпоху колонией центральной, давно заселенной Евр. России. Обилие свободных земель привлекало сюда громадный приток переселенцев, которые быстро расширяли посевы.<> Широкое развитие торговых посевов было возможно только благодаря тесной экономической связи этих колоний, с одной стороны, с центральной Россией, с другой стороны - с европейскими странами, ввозящими зерно. Развитие промышленности в центральной России и развитие торгового земледелия на окраинах стоят в неразрывной связи, создают взаимно рынок одно для другого. Промышленные губернии получали с юга хлеб, сбывая туда продукты своих фабрик, снабжая колонии рабочими руками, ремесленниками (см. гл. V, § III, о переселении мелких промышленников на окраины), средствами производства (лес, строительные материалы, орудия и пр.). Только благодаря этому общественному разделению труда поселенцы в степных местностях могли заниматься исключительно земледелием, сбывая массы зерна на внутренних и особенно на заграничных рынках. Только благодаря тесной связи с внутренним и с внешним рынком могло идти так быстро экономическое развитие этих местностей; и это было именно капиталистическое развитие, так как наряду с ростом торгового земледелия шел так же быстро процесс отвлечения населения к промышленности, процесс роста городов и образования новых центров крупной промышленности (ср. ниже, VII и VIII главы).<>

Что касается до вопроса о том, связывается ли в этом районе рост торгового земледелия с техническим прогрессом сельского хозяйства и с образованием капиталистических отношений, - то об этом было уже говорено выше. Во второй главе мы видели, какие крупные посевы имеют в этих местностях крестьяне, как резко проявляются здесь капиталистические отношения даже внутри общины. В предыдущей главе мы видели, что в этом районе особенно быстро развилось употребление машин, что капиталистические фермы окраин привлекают сотни тысяч и миллионы наемных рабочих, развивая невиданные раньше в земледелии крупные хозяйства с широкой кооперацией наемных рабочих и т. д. Нам остается теперь добавить уже немногое для дополнения этой картины.

В степных окраинах частновладельческие имения не только отличаются иногда огромными размерами, но и ведут очень крупное хозяйство. Выше мы приводили указания на посевы в 8-10-15 тыс. десятин в Самарской губ. В Таврической губ. Фальц-Фейн имеет 200000 дес., Мордвинов - 80000 дес., два лица - по 60 тыс. дес. "и множество владельцев имеет от 10 до 25 тысяч десятин" (Шаховской, 42). О размерах хозяйства может дать представление тот факт, что, например, у Фальц-Фейна работало в 1893 г. на сенокосе 1100 машин (из них 1000 крестьянских). В Херсонской губ. в 1893 г. было 3,3 миллиона десятин посева, из них 1,3 млн. дес. у частных владельцев; по пяти уездам губернии (без Одесского) считалось 1237 средних хозяйств (250-1000 дес. земли), 405 крупных (1-2½ тыс. дес.) и 226 хозяйств, имеющих каждое свыше 2½ тыс. дес. По сведениям, собранным в 1890 г. о 526 хозяйствах, в них было 35 514 рабочих, т. е. на 1 хозяйство в среднем по 67 рабочих, из которых от 16 до 30 годовых рабочих. В 1893 г. в 100 более или менее крупных хозяйствах Елисаветградского уезда было 11 197 рабочих (в среднем по 112 на 1 хозяйство!), в том числе 17,4% годовых, 39,5% сроковых и 43,1% поденных рабочих.<> Вот данные о распределении посева между всеми земледельческими хозяйствами уезда, и частновладельческими и крестьянскими:<>

 

 

 

 

У них посева примерно в тыс. десят.

Хозяйств непахавших

15228

 

-

 

" засевавших до 5 дес.

26963

 

74,6

 

" " 5-10 "

19194

 

144

 

" " 10-25 "

10234

 

157

 

" " 25-100 "

2005

 

2387

91

 

215

" " 100-1000 "

372

110

" " более 1000 "

10

14

Всего по уезду

74 006

 

590,6

 

Таким образом, у 3-х с небольшим процентов хозяев (а если считать только посевщиков, то в руках 4-х процентов) сосредоточено более трети всего посева, на обработку и уборку которого требуется масса сроковых и поденных рабочих.

Наконец, вот данные о Новоузенском уезде Самарской губ. Во II главе мы брали только русских крестьян, хозяйничающих в общине; теперь присоединяем и немцев и "хуторян" (крестьян, хозяйничающих на особых участках земли). К сожалению, о частновладельческих хозяйствах в нашем распоряжении нет сведений.<>

 

Новоузенский уезд Самарской губ.

Дворов

Земли

Посева

Голов скота (всего в переводе на крупный)

Усовершенствованных земледельч. орудий

Нанятых рабочих

На 1 двор приходится в среднем

купчей

арендованной

Земли

Посева

Голов скота (всего, в переводе на крупный)

купчей

арендованной

Десятин

 

Десятин

Всего в уезде

51248

130422

751873

816133

343260

13778

8278

2,5

14,6

15,9

6,7

Хозяйства с 10 и более головами раб. скота

3958

117621

580158

327527

151744

10598

6055

29

146

82

38

Из числа последних - русские хуторяне с 20 и более голов раб. скота

218

57083

253669

59137

39520

1013

1379

261

1163

271

181

По-видимому, комментировать эти данные нет надобности. Выше мы уже имели случай заметить, что описываемый район является наиболее типичным районом земледельческого капитализма в России, - типичным не в сельскохозяйственном, конечно, а в общественно-экономическом смысле. Эти наиболее свободно развившиеся колонии показывают нам, какие отношения могли бы и должны бы были развиться и в остальной России, если бы многочисленные остатки дореформенного быта не сдерживали капитализма. Формы же земледельческого капитализма, как видно будет из дальнейшего, чрезвычайно разнообразны.

 

^ III. РАЙОН ТОРГОВОГО СКОТОВОДСТВА. ОБЩИЕ ДАННЫЕ О РАЗВИТИИ МОЛОЧНОГО ХОЗЯЙСТВА

Мы переходим теперь к другому важнейшему району земледельческого капитализма в России, именно к области, в которой преобладающее значение имеют не зерновые продукты, а продукты скотоводства. Эта область охватывает, кроме прибалтийских и западных губерний, губернии северные, промышленные и части некоторых центральных губерний (Рязанской, Орловской, Тульской, Нижегородской). Продуктивность скота получает здесь молочнохозяйственное направление, и весь характер земледелия приспособляется к тому, чтобы получать возможно большее количество возможно более ценных рыночных продуктов этого рода.<> "На наших глазах явно совершается переход от навозного скотоводства к скотоводству молочному; он особенно заметен в последнее 10-летие" (цит. в предыд. прим. соч., ibid.). Статистически охарактеризовать в этом отношении различные области России очень трудно, ибо тут важно не абсолютное количество рогатого скота, а именно количество молочного скота и его качество. Если взять количество всего скота на 100 жителей, то окажется, что в России оно всего больше в степных окраинах, всего меньше - в нечерноземной полосе ("Сельское и лесное хозяйство", 274); окажется, что во времени это количество уменьшается ("Произв. силы", III, 6. Ср. "Ист.-стат. обзор", I). Здесь наблюдается, следовательно, то же самое, что отметил еще Рошер, именно, что количество скота на единицу населения оказывается всего больше в местностях "экстенсивного скотоводства" (W. Roscher. "Nationaloekonomik des Ackerbaues". 7-te Aufl. Stuttg. 1873, S. 563-564<>). Нас же интересует интенсивное скотоводство и в частности именно молочное. Приходится поэтому ограничиться приблизительным расчетом, который дали авторы вышеуказанного "Очерка", не претендуя на точный учет явления; такой расчет наглядно показывает отношение различных областей России по степени развития молочного хозяйства. Приводим этот расчет in extenso,<> дополняя его некоторыми вычисленными средними цифрами и сведениями о сыроваренном производстве в 1890 г. по данным "фабрично-заводской" статистики.

 

Группы губерний

Население об. пола, тысяч (1873)

Дойных коров, тыс.

Количество

Средняя удойливость 1 коровы, ведер

На 100 жителей приходится

Производится сыра, творога и масла по приблиз. расчету в 1979 г.

Сыроваренное производство в 1890 г.

Молока в тыс. ведер

Масла в тыс. пудов

Дойных коров

Молока ведер

Масла пудов

Тысячи рублей

1. Прибалтийские и Западные (9)

8127

1101

34070

297

31

13,6

420

3,6

?

469

2. Северные (10)

12227

1407

50000

461

35

11,4

409

3,7

3370,7

563

3. Промышленные (черноземные) (8)

12387

785

16140

133

20

6,3

130

1,0

242,7

23

4. Средние (черноземные) (7)

12387

785

16140

133

20

6,3

130

1,0

242,7

23

5. Южн. Черн., юго-зап. Южные и вост.-степные (16)

24087

1123

20880

174

18

4,6

86

0,7

-

-

Итого по 50 губерниям Европ. России

65650

5078

139900

1219

27

7,7

213

1,8

4701,4

1350

Эта табличка наглядно иллюстрирует (хотя и по сильно устаревшим данным) выделение специальных районов молочного хозяйства, развитие в них торгового земледелия (сбыт молока и техническая обработка его) и повышение производительности молочного скота.

Чтобы судить о развитии молочного хозяйства во времени, мы можем воспользоваться только данными о маслодельном и сыроваренном производстве. Возникновение его в России относится к самому концу lo-го века (1795 г.); помещичье сыроварение, начавшее развиваться в 19-м веке, потерпело сильный кризис в 1860-х годах, открывших эпоху крестьянского и купеческого сыроварения.

В 50 губ. Европ. России считалось сыроваренных заведений:<>

В 1866 г.

72 с 226

рабочими и с произв. на

119 тыс. руб.

В 1879 г.

108 " 289

" "

225 "

В 1890 г.

265 " 865

" "

1350 "

Итак, за 25 лет производство более чем удесятерилось; только о динамике явления и можно судить по этим данным, которые отличаются чрезвычайной неполнотой. Приведем некоторые более детальные указания. В Вологодской губ. улучшение молочного хозяйства началось собственно с 1872 г., когда была открыта Ярославско-Вологодская железная дорога; с тех пор "хозяева начали заботиться об улучшении своих стад, заводить травосеяние, приобретать усовершенствованные орудия... старались поставить молочное дело на чисто коммерческие основания" ("Стат. очерк", 20). В Ярославской губ. "подготовили почву" так называемые "артельные сыроварни" 70-х годов, и "сыроварение продолжает развиваться на правах частной предприимчивости, сохраняя лишь одно название "артельного"" (25); "артельные" сыроварни фигурируют - добавим от себя - в "Указателе фабрик и заводов", как заведения с наемными рабочими. Вместо 295 тыс. руб. авторы "Очерка" считают по официальным сведениям производство сыра и масла в 412 тыс. руб. (подсчитано из рассеянных в книге цифр), а исправление этой цифры дает для производства сливочного масла и сыра - 1600 тыс. руб., а если прибавить топленое масло и творог, - 4701,4 тыс. руб., не считая ни прибалтийских, ни западных губерний.

О позднейшей эпохе приведем следующие отзывы из вышецитированного издания д-та земледелия: "Вольнонаемный труд и т. д.". О промышленных губерниях вообще мы читаем: "Целый переворот сделало в положении хозяйств этого района развитие молочного хозяйства", оно "косвенно повлияло также и на улучшение земледелия", "молочное дело в районе с каждым годом развивается" (258). В Тверской губ. "проявляется стремление к улучшению содержания скота как у частных владельцев, так и у крестьян", доход от скотоводства исчисляется в 10 млн. руб. (274). В Ярославской губ. "молочное хозяйство с каждым годом развивается... Сыроварни и маслодельня начали даже приобретать некоторый промышленный характер... молоко скупается у соседей и даже у крестьян. Встречаются сыроварни, содержащиеся целой компанией владельцев" (285). "Общее направление здешнего владельческого хозяйства, - пишет один корреспондент из Даниловского уезда Ярославской губернии, - характеризуется в настоящее время следующими признаками: 1) переходом от трехпольного севооборота к пяти-семипольному, с посевом трав на полях, 2) распашкой залежей, 3) введением молочного хозяйства, а как следствие его - более строгий подбор скота и улучшение содержания его" (292). То же самое говорится о Смоленской губ., в которой размер производства сыра и масла определялся в 240 тыс. руб. в 1889 г., по отчету губернатора (по статистике 136 тыс. руб. в 1890 г.). Развитие молочного хозяйства отмечается в Калужской, Ковенской, Нижегородской, Псковской, Эстляндской, Вологодской губ. Производство масла и сыра в последней губернии определяется в 35 тыс. руб. по статистике 1890 г. ~ в 108 тыс. руб. по отчету губернатора, - и в 500 тыс. руб. по местным сведениям 1894 г., считавшим 389 заводов. "Это - по статистике. В действительности же заводов гораздо более, так как, по исследованиям Вологодской земской управы, в одном Вологодском уезде заводов считается 224". А производство развито в 3-х уездах и отчасти проникло уже в 4-й.<> Можно судить по этому, во сколько раз нужно увеличить вышеприведенные цифры, чтобы приблизиться к действительности. Простой отзыв специалиста, что "в настоящее время число маслоделен и сыроварен составляет несколько тысяч" ("Сельское и лесное хозяйство России", 299), дает более верное представление о деле, чем якобы точная цифра: 265 заводов.

Итак, данные не оставляют никакого сомнения в громадном развитии этого особого вида торгового земледелия. Рост капитализма и здесь сопровождался преобразованием рутинной техники. "В области сыроварения, - читаем мы, например, в издании "Сельское и лесное хозяйство", - в течение последнего 25-летия в России сделано так много, как едва ли в какой-либо другой стране" (301). То же утверждает и г. Блажин в статье: "Успехи техники молочного хозяйства" ("Произв. силы", III, 38-45). Главное преобразование состояло в том, что "исконное" отстаивание сливок заменено отделением сливок посредством центробежных машин (сепараторов).<> Машина поставила производство вне зависимости от температуры воздуха, увеличила выходы масла из молока на 10%, повысила качество продукта, удешевила выделку масла (при машине требуется меньше работы, меньше помещения, посуды, льда), вызвала концентрацию производства. Появились крупные крестьянские маслодельные заводы, "перерабатывающие до 500 пудов молока в день, что было физически невозможно при отстое" (ibid.). Улучшаются орудия производства (постоянные котлы, винтовые прессы, усовершенствованные подвалы), призывается на помощь производству бактериология, дающая чистую культуру того вида бацилл молочной кислоты, который нужен для закваски сливок.

Таким образом, в обоих описанных нами районах торгового земледелия техническое усовершенствование, вызванное требованиями рынка, направилось прежде всего на те операции, которые всего легче поддаются преобразованию и которые особенно важны для рынка: на уборку, молотьбу, очистку хлеба в торговом зерновом хозяйстве; на техническую переработку продуктов скотоводства в районе торгового скотоводства. Самое же содержание скота капитал находит пока более выгодным оставить на попечении мелкого производителя: пусть он "прилежно" и "усердно" ухаживает за "своим" скотом (умиляя своим прилежанием г-на В. В., см. "Прогр. течения", стр. 73), пусть берет на себя главную массу наиболее тяжелой, наиболее черной работы по уходу за машиной, дающей молоко. У капитала есть все новейшие усовершенствования и способы не только для отделения сливок от молока, но и для отделения "сливок" от этого "прилежания", для отделения молока от детей крестьянской бедноты.

 

^ IV. ПРОДОЛЖЕНИЕ. ЭКОНОМИКА ПОМЕЩИЧЬЕГО ХОЗЯЙСТВА В ОПИСЫВАЕМОМ РАЙОНЕ

Выше были уже приведены свидетельства агрономов и сельских хозяев о том, что молочное хозяйство в помещичьих имениях ведет к рационализации земледелия. Добавим здесь, что анализ земско-статистических данных по этому вопросу, произведенный г. Распопиным,<> вполне подтверждает такое заключение. Отсылая читателя к статье г-на Распопина за подробными данными, мы приведем здесь только главный его вывод. "Зависимость между состоянием скотоводства, молочного хозяйства и числом запущенных имений, интенсивностью хозяйств - бесспорна. Уезды (Московской губернии) с наибольшим развитием молочного скотоводства, молочного хозяйства доставляют наименьший процент запущенных хозяйств и наибольший процент имений с высокоразвитым полеводством. Повсюду в Московской губ. пашня, сокращаясь в своих размерах, переходит в луга и пастбища, зерновые севообороты уступают свое место многопольно-травяным. Кормовые травы и молочный скот, а не хлеб играют уже первенствующую роль не только в экономиях по Московской губернии, но по всему Московскому промышленному району" (l. c.).

Размеры маслодельного и сыроваренного производств имеют особенное значение именно потому, что они свидетельствуют о полном перевороте в земледелии, которое становится предпринимательским и порывает с рутиной. Капитализм подчиняет себе один из продуктов сельского хозяйства, и к этому главному продукту приноравливаются все остальные стороны хозяйства. Содержание молочного скота вызывает посев трав, переход от трехполья к многопольным системам и т. д. Остатки, получающиеся при производстве сыра, идут на откармливание скота, поступающего в продажу. Предприятием становится не одна переработка молока, а все сельское хозяйство.<> Влияние сыроварен и маслоделен не ограничивается теми хозяйствами, в которых они заведены, так как молоко нередко скупается у окрестных крестьян и помещиков. Посредством скупки молока капитал подчиняет себе и мелких земледельцев, - особенно при устройстве так называемых "сборных молочных", распространение которых было констатировано уже в 70-х годах (см. "Очерк" гг. Ковалевского и Левитского). Это - заведения, устраиваемые в больших городах, или вблизи них, и перерабатывающие очень большие количества молока, подвозимого по железным дорогам. От молока немедленно отделяются сливки, продаваемые в свежем виде, а снятое молоко сбывается по дешевой цене небогатым покупателям. Чтобы обеспечить себе продукт известного качества, такие заведения заключают иногда контракты с поставщиками, обязывающие их соблюдать известные правила относительно кормления коров. Легко видеть, как велико значение подобных крупных заведений: с одной стороны, они завоевывают себе массовый рынок (сбыт тощего молока небогатым горожанам), с другой стороны, они расширяют в громадных размерах рынок для сельских предпринимателей. Эти последние получают сильнейший толчок к расширению и улучшению торгового земледелия. Крупная промышленность, так сказать, подтягивает их, требуя продукт определенного качества, выталкивая с рынка (или отдавая в руки ростовщиков) того мелкого производителя, который стоит ниже "нормального" уровня. В этом же направлении должна действовать и расценка молока по качеству (напр., по содержанию в нем жира), над которой так усердно работает техника, изобретая разные лактоденсиметры и т. п., и за которую так горячо стоят специалисты (ср. "Произв. силы", III, 9 и 38). В этом отношении роль сборных молочных в развитии капитализма вполне аналогична с ролью элеваторов в торговом зерновом хозяйстве. Элеваторы, сортируя хлеб по качеству, делают его продуктом не индивидуальным, а видовым (res fungibilis,<> как говорят цивилисты), т. е. впервые приспособляют его вполне к обмену (ср. статью М. Зеринга о хлебной торговле в Северо-Американских Соед. Штатах в сборнике "Землевладение и сельское хозяйство", стр. 281 и сл.). Таким образом элеваторы дают могущественный толчок товарному производству хлеба и подгоняют техническое развитие его введением точно так же расценки по качеству. Подобное учреждение бьет мелкого производителя сразу двумя ударами. Во-1-х, оно вводит в норму, узаконяет более высокое качество хлеба у крупных посевщиков и этим окончательно обесценивает худший хлеб крестьянской бедноты. Во-2-х, организуя по типу крупной капиталистической индустрии сортировку и хранение хлеба, оно удешевляет расходы на эту статью для крупных посевщиков, облегчает и упрощает для них продажу хлеба, и этим окончательно отдает в руки кулаков и ростовщиков мелкого производителя с его патриархальной и первобытной продажей с возов на базаре. Быстрое развитие постройки элеваторов в последнее время означает, следовательно, в хлебном деле такую же крупную победу капитала и принижение мелкого товаропроизводителя, как появление и развитие капиталистических "сборных молочных".

Уже из вышеприведенных данных ясно, что развитие торгового скотоводства создает внутренний рынок,<> во-первых, на средства производства - приборы для обработки молока, здания, постройки для скота, усовершенствованные земледельческие орудия при переходе от рутинного трехполья к многопольным севооборотам и т. д., а во-вторых, на рабочую силу. Поставленное на промышленную ногу скотоводство требует несравненно больше рабочих, чем старое "навозное" скотоводство. Район молочного хозяйства - промышленные и северо-западные губернии - и привлекает действительно массу земледельческих рабочих. На сельские работы идет очень много народу в Московскую, С.-Петербургскую, Ярославскую, Владимирскую губернии; меньше, но все-таки значительное число - в Новгородскую, Нижегородскую и другие нечерноземные губернии. По ответам корреспондентов д-та земледелия, - в Московской и других губерниях владельческое хозяйство ведется даже главным образом пришлыми рабочими. Этот парадокс - приход земледельческих рабочих из земледельческих губерний (идут главным образом из среднечерноземных губернии, отчасти из северных) в промышленные губернии на земледельческие работы взамен уходящих отсюда массами промышленных рабочих - в высшей степени характерное явление (см. о нем у С. А. Короленко, l. c.). Оно убедительнее всяких выкладок и рассуждений показывает, что уровень жизни и положение рабочего народа в среднечерноземных, наименее капиталистических губерниях несравненно ниже и хуже, чем в промышленных, наиболее капиталистических; что и в России стало уже всеобщим фактом то характерное для всех капиталистических стран явление, что положение рабочих в промышленности лучше положения рабочих в земледелии (ибо в земледелии к давлению капитализма прибавляется давление докапиталистических форм эксплуатации). Поэтому от земледелия и бегут к промышленности, тогда как из промышленных губерний не только нет течения к земледелию (переселений, например, из них вовсе нет), но замечается даже отношение сверху вниз к "серым" сельским рабочим, которых зовут "пастухами" (Яросл. губ.), "казаками" (Влад. губ.), "земляными работниками" (Моск. губ.).

Затем важно отметить, что уход за скотом требует большего количества рабочих зимой, чем летом. По этой причине, а также вследствие развития технических сельскохозяйственных производств, спрос на рабочих не только усиливается в описываемом районе, но и распределяется равномернее по всему году и по отдельным годам. Для суждения об этом интересном факте наиболее надежный материал представляют данные о заработной плате, если они взяты за целый ряд лет. Приводим эти данные, ограничиваясь группами великорусских и малорусских губерний. Западные губернии мы оставляем в стороне ввиду бытовых особенностей и искусственного скопления населения (черта еврейской оседлости), а прибалтийские приводим лишь для иллюстрации того, какие отношения складываются при наиболее развитом капитализме в земледелии.<>

 

Группы губерний

Средние за 10 лет (1881-1891)

Средние за 8 лет (1883-1891)

Плата рабочему в руб.

% летней платы к годовой

Плата поденщику в уборку, коп.

Разница между ними

Плата поденщику в коп.

Разница между ними

годовому

летнему

 

Низшая средн.

Высшая средн.

В посев

Средн. в уборку

1. южные и восточные окраины

78

50

64%

64

181

117

45

97

52

2. среднечерноземные губернии

54

38

71%

47

76

29

35

58

23

3. нечерноземные губернии

70

48

68%

54

68

14

49

60

11

Губернии прибалтийские

82

53

65%

61

70

9

60

67

7

Рассмотрим эту табличку, в которой три главные столбца набраны курсивом. Первый столбец показывает отношение летней платы к годовой. Чем ниже это отношение, чем ближе летняя плата подходит к полугодовой плате, тем равномернее распределяется спрос на рабочих в течение года, тем слабее зимняя безработица. Наименее благоприятно поставлены в этом отношении средние черноземные губернии - район отработков и слабого развития капитализма.<> В промышленных губерниях, в районе молочного хозяйства спрос на труд выше и зимняя безработица слабее. И по отдельным годам здесь плата наиболее устойчива, как видно из второго столбца, показывающего разницу между низшей и высшей платой в уборку. Наконец, разница между платой в посев и платой в уборку - тоже наименьшая в нечерноземной полосе, т. е. спрос на рабочих равномернее распределен между весной и летом. Во всех указанных отношениях прибалтийские губернии стоят еще выше нечерноземных, а степные губернии, с пришлыми рабочими и с наибольшими колебаниями урожайности, отличаются и наименьшей устойчивостью заработных плат. Итак, данные о заработной плате свидетельствуют, что земледельческий капитализм в описываемом районе не только создает спрос на наемный труд, но и распределяет этот спрос равномернее по всему году.

Наконец, необходимо указать еще на один вид зависимости мелкого земледельца в описываемом районе от крупного хозяина. Это - ремонт помещичьих стад покупкой скота у крестьян. Помещики находят более выгодным покупать скот у крестьян, которые по нужде продают его "себе в убыток", чем выращивать скот самим, - точно так же, как наши скупщики в так называемой кустарной промышленности предпочитают нередко покупать у кустарей готовый продукт по разорительно-дешевой цене, чем производить этот продукт в своих мастерских. Этот факт, свидетельствующий о крайнем принижении мелкого производителя, о том, что мелкий производитель в современном обществе может держаться только посредством безграничного понижения потребностей, превращен г-ном В. В. в довод за мелкое "народное" производство!.. "Мы вправе сделать заключение, что наши крупные хозяева... не выказывают достаточной степени самостоятельности... Крестьянин же... обнаруживает более способности к действительному улучшению хозяйства" ("Прогр. течения", 77). Этот недостаток самостоятельности проявляется в том, что "наши молочные хозяева... скупают крестьянские (коровы) по цене, редко достигающей половинной стоимости их выращивания, обыкновенно не выше 1/3, часто даже ¼ этой стоимости" (ibid., 71). Торговый капитал хозяев-скотоводов поставил в полную зависимость от себя мелких крестьян, он превратил их в своих скотников, выращивающих для него скот за грошовую плату, он превратил их жен в своих доильщиц коров.<> Казалось бы, отсюда следует тот вывод, что нет смысла задерживать переход торгового капитала в промышленный, нет смысла поддерживать мелкое производство, которое ведет к понижению жизненного уровня производителя ниже уровня батрака. Но г. В. В. рассуждает иначе. Он восхищается "усердием" (с. 73, l. c.) крестьянина в его уходе за скотом; восхищается тем, как "хороши результаты скотоводства" у бабы, "которая всю жизнь проводит с коровой и овцами" (80). Подумаешь, вот благодать-то! "Всю жизнь с коровой" (молоко от которой идет на усовершенствованный сливкоотделитель); и в награду за эту жизнь - оплата "четвертой части стоимости" расходов по уходу за этой коровой! Ну, в самом деле, как же не высказаться тут за "мелкое народное производство"!

 

^ V. ПРОДОЛЖЕНИЕ. РАЗЛОЖЕНИЕ КРЕСТЬЯНСТВА В РАЙОНЕ МОЛОЧНОГО ХОЗЯЙСТВА

В отзывах литературы по вопросу о влиянии молочного хозяйства на положение крестьянства мы натыкаемся на постоянные противоречия: с одной стороны, указывается на прогресс хозяйства, увеличение доходов, повышение техники земледелия, обзаведение лучшими орудиями; с другой стороны, - на ухудшение питания, образование новых видов кабалы и разорение крестьян. После изложенного во II главе нас не должны удивлять эти противоречия: мы знаем, что противоположные отзывы относятся к противоположным группам крестьянства. Для более точного суждения об этом предмете возьмем данные о распределении крестьянских дворов по числу коров у каждого двора.<>

 

Группы дворов

18 уездов губерний, С.-Петербургской, Московской, Тверской и Смоленской

С.-Петербургская губ., 6 уездов

Число дворов

%

Число коров

%

На 1 двор коров

Число коров

%

Число коров

%

На 1 двор коров

Дворы без коров

59336

20,5

-

-

-

15196

21,2

-

-

-

" с 1 коровой

91737

31,7

91737

19,8

1

17579

24,6

17579

13,5

1

" 2 коровами

81937

28,4

163874

35,3

2

20050

28,0

40100

31,0

2

" 3 и более

56069

19,4

208735

44,9

3,7

18676

26,2

71474

55,5

3,8

Итого

289079

100

464346

100

1,6

71501

100

129153

100

1,8

Таким образом распределение коров среди крестьян нечерноземной полосы оказывается очень похожим на распределение рабочего скота среди крестьян черноземных губерний (см. II главу). При этом концентрация молочного скота в описываемом районе оказывается сильнее, чем концентрация рабочего скота. Это явно указывает на то, что разложение крестьянства стоит в тесной связи именно с местной формой торгового земледелия. На эту же связь указывают, по-видимому, и следующие данные (к сожалению, недостаточно полные). Если взять итоговые данные земской статистики (г. Благовещенский; о 122 уездах 21-ой губернии), то получим на 1 двор в среднем - 1,2 коровы. Следовательно, в нечерноземной полосе крестьянство, по-видимому, богаче коровами, чем в черноземной, а петербургское еще богаче, чем крестьянство нечерноземной полосы вообще. С другой стороны, процент бесскотных дворов в 123 уездах 22-х губерний равен 13%, а во взятых нами 18-ти уездах =17%, в 6-ти же уездах Петербургской губ. = 18,8%. Значит, разложение крестьянства (в рассматриваемом отношении) сильнее всего в Петербургской губернии, затем в нечерноземной полосе вообще. Это свидетельствует о том, что именно торговое земледелие является главным фактором разложения крестьянства.

Из приведенных данных видно, что около половины крестьянских дворов (бескоровные и однокоровные) могут принимать лишь отрицательное участие в благах молочного хозяйства. Крестьянин, имеющий 1 корову, станет продавать молоко лишь из нужды, ухудшая питание своих детей. Наоборот, около пятой доли дворов (с 3 и более коровами) концентрируют в своих руках, вероятно, более половины всего молочного хозяйства, так как у этих дворов качество скота и доходность хозяйства должны быть выше, чем у "среднего" крестьянина.<> Интересную иллюстрацию этого вывода представляют данные об одной местности высокоразвитого молочного хозяйства и капитализма вообще. Мы говорим о Петербургском уезде.<> Особенно широко развито молочное хозяйство в дачном районе уезда, населенном преимущественно русскими; здесь наиболее развито травосеяние (23,5% надельной пашни против 13,7% по уезду), посев овса (52,3% пашни) и картофеля (10,1%). Земледелие стоит под прямым влиянием С.-Петербургского рынка, которому нужны овес, картофель, сено, молоко, конная рабочая сила (l. c., 168). "Молочным промыслом" занято 46,3% семей приписного населения. Молоко сбывается от 91% всего числа коров. Доход от промысла равен 713 470 руб. (203 руб. на семью, 77 руб. на корову). Качество скота и уход за ним тем лучше, чем местность ближе к С.-Петербургу. Сбыт молока бывает двоякий: 1) скупщикам на месте и 2) в С.-Петербурге в "молочные фермы" и т. п. Последний вид сбыта несравненно выгоднее, но "большинство хозяйств, имеющих одну или две коровы, а иногда и более, лишено возможности поставлять свой продукт непосредственно в С.-Петербург" (240) - отсутствие лошади, убыточность провоза по мелочам и т. д. К скупщикам же принадлежат не только специалисты-торговцы, но и лица, имеющие собственное молочное хозяйство. Вот данные по 2-м волостям уезда:

 

Две волости С.-Петербургского уезда

Число семей

Число коров у них

На 1 семью

"заработок" этих семей, рубли

Приходится заработка

На 1 семью

На 1 корову

Семьи, сбывающие молоко скупщикам

441

1129

2,5

14884

33,7

13,2

Семьи, сбывающие молоко в С.-Петербурге

119

649

5,4

29187

245,2

44,9

Итого

560

1778

3,2

44071

78,8

24,7

Можно судить по этому, как распределяются блага молочного хозяйства во всем крестьянстве нечерноземной полосы, среди которого, как мы видели, концентрация молочного скота еще больше, чем среди этих 560 семей. Остается добавить, что 23,1% крестьянских семей С.-Петербургского уезда прибегают к найму рабочих (среди которых и здесь, как и везде в земледелии, преобладают поденные рабочие). "Принимая во внимание, что сельскохозяйственных рабочих нанимают почти исключительно семьи, имеющие полное земледельческое хозяйство" (а таковых в уезде лишь 40,4% всего числа семей), "должно заключить, что более половины таких хозяйств не обходится без наемного труда" (158).

Таким образом в противоположных концах России, в самых различных местностях, в Петербургской и в какой-нибудь Таврической губернии, общественно-экономические отношения внутри "общины" оказываются совершенно однородными. "Мужики-землепашцы" (выражение г-на Н. -она) и там и здесь выделяют меньшинство сельских предпринимателей и массу сельского пролетариата. Особенность земледелия состоит в том, что капитализм подчиняет себе в одном районе - одну, в другом - другую сторону сельского хозяйства, и потому однородные экономические отношения проявляются в самых различных агрономических и бытовых формах.

Установив тот факт, что и в описываемом районе крестьянство распадается на противоположные классы, мы уже легко разберемся в тех противоречивых отзывах, которые делаются обыкновенно о роли молочного хозяйства. Вполне естественно, что зажиточное крестьянство получает толчок к развитию и улучшению земледелия, результатом чего является распространение травосеяния, которое становится необходимою составною частью торгового скотоводства. В Тверской губ., например, констатируют развитие травосеяния, и в самом передовом Кашинском уезде уже 1/6 часть дворов сеет клевер ("Сборник", XIII, 2, с. 171). Интересно отметить при этом, что на купчих землях большая доля пашни занята посевными травами, чем на наделе: крестьянская буржуазия предпочитает, естественно, частную собственность на землю общинному владению.<> В "Обзоре Ярославской губ." (вып. II, 1896) встречаем тоже массу указаний на рост травосеяния, и опять-таки главным образом на купчих и арендованных землях.<> В том же издании встречаем указания на распространение улучшенных орудий: плугов, молотилок, катков и проч. Сильно развивается маслоделие и сыроварение и т. д. В Новгородской губ. еще в начале 80-х годов было отмечено, наряду с общим ухудшением и уменьшением крестьянского скотоводства, - улучшение его в некоторых отдельных местностях, где есть выгодный сбыт молока или где издавна установился промысел выпойки телят (Бычков: "Опыт подворного исследования экономического положения и хозяйства крестьян в трех волостях Новгородского уезда". Новг., 1882). Выпойка телят, представляющая из себя тоже один из видов торгового скотоводства, составляет вообще довольно распространенный промысел в Новгородской, Тверской губ. и вообще невдалеке от столиц (см. "Вольнонаемный труд и т. д.", изд. д-та земледелия). "Этот промысел, - говорит г. Бычков, - по существу своему составляет доход и без того уже достаточных крестьян с значительным количеством коров, так как при одной корове, иногда даже при двух малоудойных, выпойка телят немыслима" (l. c., 101).<>

Но самым выдающимся признаком хозяйственных успехов крестьянской буржуазии в описываемом районе является факт найма рабочих крестьянами. Местные землевладельцы чувствуют, что нарождаются конкуренты для них, и в своих сообщениях д-ту земледелия объясняют даже иногда недостаток рабочих тем, что их перебивают зажиточные крестьяне ("Вольнонаемный труд", 490). Наем рабочих крестьянами отмечается в Ярославской, Владимирской, С.-Петербургской, Новгородской губ. (l. c., passim). Масса подобных указании рассеяна и в "Обзоре Ярославской губ.".

Все эти прогрессы зажиточного меньшинства ложатся, однако, тяжело на массу крестьянской бедноты. Вот, например, в Копринской волости Рыбинского уезда Яросл. губ. отмечается распространение сыроварен - по инициативе "известного учредителя артельных сыроварен В. И. Бландова".<> "Более бедные крестьяне, имеющие по одной корове, нося"... молоко" (на сыроварню), "конечно, делают ущерб своему питанию"; тогда как состоятельные улучшают свой скот (с. 32-33). Среди видов наемной работы отмечается отход на сыроварни; из молодых крестьян образовывается контингент мастеров-сыроваров. В Пошехонском уезде "число сыроварен и маслоделен увеличивается с каждым годом все более и более", но "та польза, которую приносят для крестьянского хозяйства сыроварни и маслодельни, едва ли окупается теми невыгодами, какие имеют наши сыроварни и маслодельни в крестьянской жизни". По сознанию самих крестьян, они принуждены часто голодать, так как, с открытием в известной местности сыроварни, молочные продукты идут на эти сыроварни и маслодельни, и крестьяне питаются обыкновенно молоком, разведенным водой. Развивается расплата товаром (стр. 43, 54, 59 и др.), так что приходится пожалеть о том, что на наше "народное" мелкое производство не распространяется закон, запрещающий расплату товаром на "капиталистических" фабриках.<>

Таким образом отзывы лиц, непосредственно знакомых с делом, подтверждают наш вывод, что участие большинства крестьян в прогрессах местного земледелия чисто отрицательное. Прогресс торгового земледелия ухудшает положение низших групп крестьян и окончательно выталкивает их из рядов земледельцев. Заметим, что в народнической литературе было указано это противоречие между прогрессом молочного хозяйства и ухудшением питания крестьян (впервые, кажется, Энгельгардтом). Но именно на этом примере и можно видеть узость народнической оценки тех явлений, которые происходят в крестьянстве и земледелии. Замечают противоречие в одной форме, в одной местности и не понимают, что оно свойственно всему общественно-хозяйственному строю, проявляясь повсюду в различных формах. Замечают противоречивое значение одного "выгодного промысла" - и усиленно советуют "насаждать" среди крестьян всяческие другие "местные промыслы". Замечают противоречивое значение одного из сельскохозяйственных прогрессов - и не понимают, что машины, например, имеют и в земледелии совершенно то же политико-экономическое значение, как и в промышленности.

 

^ VI. РАЙОН ЛЬНОВОДСТВА

На описании двух первых районов капиталистического земледелия мы остановились довольно подробно ввиду их обширности и типичности наблюдаемых там отношений. В дальнейшем изложении мы будем ограничиваться уже более краткими указаниями относительно некоторых важнейших районов.

Лен - главнейшее из так называемых "промышленных растений". Уже этот термин указывает на то, что мы имеем здесь дело именно с торговым земледелием. Например, в "льняной" Псковской губернии лен издавна уже представляет для крестьянина "первые деньги", по местному выражению ("Военно-стат. сборник", 260). Производство льна является просто одним из средств добывать деньги. Пореформенная эпоха характеризуется, в общем и целом, несомненным ростом торгового льноводства. Так, в конце 60-х годов размеры производства льна в России определялись приблизительно в 12 миллионов пудов волокна (ibid., 260); в начале 80-х годов - в 20 млн. пудов волокна ("Ист.-стат. обзор промышленности России", т. I, СПБ. 1883, стр. 74); в настоящее время в 50-ти губерниях Евр. России собирается свыше 26 млн. пуд. льняного волокна.<> В собственно льноводном районе (19 губерний нечерноземной полосы) площадь посевов льна изменялась в последнее время так: 1893 - 756,6 тыс. дес.; 1894 - 816,5 тыс. дес.; 1895 - 901,8 тыс. дес.; 1896 - 952,1 тыс. дес. и 1897 - 967,5 тыс. дес. Во всей же Евр. России (50 губ.) было в 1896 г. 1617 тыс. дес. под льном, а в 1897 - 1669 тыс. дес. ("Вестн. Фин.", ibid., и 1898, № 7) против 1399 тыс. дес. в начале 1890-х годов ("Произв. силы", I, 36). Точно так же и общие отзывы в литературе свидетельствуют о росте торгового льноводства. Например, относительно первых двух десятилетий после реформы "Ист.-стат. обзор" констатирует, что "область культуры льна с промышленною целью увеличилась несколькими губерниями" (l. c., 71), на что особенно повлияло расширение железнодорожной сети. О Юрьевском уезде Владимирской губернии г. В. Пругавин писал в начале 80-х годов: "Посевы льна получили здесь чрезвычайно широкое распространение за последние 10-15 лет". "Некоторые многосемейные домохозяева продают льна на 300-500 и более рублей ежегодно... Покупают" (лен на семена) "в г. Ростове... Здешние крестьяне чрезвычайно внимательно относятся к выбору семян" ("Сельская община, кустарные промыслы и земледельческое хозяйство Юрьевского уезда Владимирской губ.". М. 1884, стр. 86-89). В земско-статистическом сборнике по Тверской губ. (т. XIII, в. 2) отмечается, что "важнейшие хлеба яровых полей, ячмень и овес, уступают место картофелю и льну" (с. 151); в некоторых уездах лен занимает от 1/3 до ¾ ярового поля, например в Зубцовском, Кашинском и др., "в которых льноводство приняло ясно выраженный спекулятивный характер промысла" (с. 145), развиваясь особенно сильно на арендуемых новинах и перелогах. При этом наблюдают, что в одних губерниях, где есть еще свободные земли (новины, пустыри, участки, очищаемые от леса), льноводство особенно расширяется, а в некоторых издавна льноводческих губерниях "культура льна или остается в прежних размерах, или даже уступает вновь вводимой, например, культуре корнеплодов, овощей и т. п." ("Вестн. Фин.", 1898, № 6, с. 376, и 1897, № 29), т. е. уступает место другим видам торгового земледелия.

Что касается до вывоза льна за границу, то в первые два десятилетия после реформы он возрастал замечательно быстро: с 4,6 млн. пуд. в среднем за 1857- 1861 гг. до 8,5 млн. пуд. в 1867-1871 гг. и до 12,4 млн. пуд. в 1877-1881 гг., но затем вывоз как бы останавливается на прежней величине, составляя в среднем за 1894-1897 гг. 13,3 млн. пуд.<> Развитие торгового льноводства вело, естественно, к обмену не только между земледелием и промышленностью (продажа льна и покупка фабрикатов), но и к обмену между разными видами торгового земледелия (продажа льна и покупка хлеба). Вот данные об этом интересном явлении, которое наглядно показывает, что внутренний рынок для капитализма создается не только отвлечением населения от земледелия к промышленности, но и специализацией торгового земледелия:<>

 

Периоды

Движение грузов по железной дороге в Псковскую ("льняную") губернию и из нее. (Средние величины в тыс. пудов)

 

Вывезено льна

Ввезено зерна и муки

1860-1861

255,9

43,4

1863-1864

551,1

464,7

1865-1866

793,0

842,6

1867-1868

1053,2

1157,3

1869-1870

1406,9

1809,3

 

Как же отзывается этот рост торгового льноводства на крестьянстве, которое, как известно, является главным производителем льна?<> "Проезжая по Псковской губернии, присматриваясь к ее экономическому быту, нельзя не заметить, что рядом с редкими крупными богатыми единицами, селами и деревнями, стоят крайне бедные единицы; эти крайности составляют характеристическую черту хозяйственной жизни льняного районам. "Посевы льна приняли азартное направление", и "большая часть" дохода от льна "остается у скупщиков и у тех, кто отдает землю в аренду под лен" (Строкин, 22-23). Разорительные арендные цены представляют из себя настоящую "денежную ренту" (см. выше), и масса крестьян находится "в полной и безнадежной зависимости" (Строкин, ibid.) от скупщиков. Господство торгового капитала сложилось в этой местности издавна,<> и отличие пореформенной эпохи состоит в гигантской концентрации этого капитала, в подрыве монопольного характера прежних мелких скупщиков, в образовании "льняных контор", которые забрали в свои руки всю торговлю льном. "Значение льноводства, - говорит г. Строкин о Псковской губ., - выражается... в сосредоточении капиталов в нескольких руках" (с. 31). Превращая льноводство в азартную игру, капитал разорял массы мелких земледельцев, которые ухудшали качество льна, истощали землю, доходили до сдачи наделов и в конце концов увеличивали число "отхожих" рабочих. Незначительное же меньшинство зажиточных крестьян и торговцев получило возможность - и было поставлено конкуренцией в необходимость - вводить технические усовершенствования. Стали распространяться льномяльные машины Кутэ, как ручные (ценою до 25 руб.), так и конные (втрое дороже). В 1869 г. в Псковской губ. считалось только 557 этих машин, а в 1881 г. - 5710 (4521 ручная и 1189 конных).<> "В настоящее время, - читаем в "Ист.-стат. обзоре", - каждая исправная крестьянская семья, занимающаяся льноводством, имеет ручную машину Кутэ, которая получила даже название "псковской мяльной машины"" (l. c., 82-83). В каком отношении стоит это меньшинство "исправных" хозяев, заводящих машины, к остальному крестьянству, - мы уже видели во II главе. Вместо первобытных трещоток, очищавших семя крайне дурно, Псковское земство стало вводить усовершенствованные зерноочистительные машины (триера), и "более зажиточные крестьяне-промышленники" находят уже выгодным сами покупать эти машины и отдавать их за плату льноводам ("Вестн. фин.", 1897, № 29, стр. 85). Более крупные скупщики льна устраивают сушильни, прессы, нанимают рабочих для сортировки и трепания льна (см. пример у г. В. Пругавина, l. c., 115). Наконец, необходимо добавить, что обработка льняного волокна требует особенно много рабочих рук: считают, что возделывание 1 десятины льна требует 26 рабочих дней собственно земледельческих и 77 дней на изготовление волокна из соломы ("Ист.-стат. обзор", 72). Поэтому развитие льноводства ведет, с одной стороны, к большей занятости зимнего времени земледельца; с другой стороны, к образованию спроса на наемный труд со стороны тех помещиков и зажиточных крестьян, которые занимаются посевами льна (см. пример тому в гл. III, § VI).

Итак, и в районе льноводства рост торгового земледелия ведет к господству капитала и к разложению крестьянства. Громадной задержкой этого последнего процесса являются, несомненно, разорительно высокие арендные цены на землю,<> давление торгового капитала, прикрепление крестьян к наделу и высота платежей за надельную землю. Поэтому, чем шире будет развиваться покупка земли крестьянами<> и промысловый отход,<> распространение усовершенствованных орудий и приемов земледелия, - тем быстрее торговый капитал будет вытесняться промышленным капиталом, тем быстрее пойдет образование сельской буржуазии из крестьянства и вытеснение отработочной системы помещичьего хозяйства капиталистическою.

 

^ VII. ТЕХНИЧЕСКАЯ ОБРАБОТКА СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПРОДУКТОВ

Выше мы имели уже случай заметить (гл. I, § I), что сельскохозяйственные писатели, разделяя системы сельского хозяйства по главному рыночному продукту, относят к особому типу заводскую или техническую систему хозяйства. Сущность ее состоит в том, что земледельческий продукт, прежде чем идти на потребление (личное или производительное), подвергается технической переработке. Заведения, производящие эту переработку, либо составляют часть тех самых хозяйств, в которых добывается сырой продукт, либо принадлежат особым промышленникам, скупающим продукт у сельских хозяев. В политико-экономическом отношении различие между обоими этими типами несущественно. Рост сельскохозяйственных технических производств имеет очень важное значение в вопросе о развитии капитализма. Во-1-х, этот рост представляет из себя одну из форм развития торгового земледелия и притом именно такую форму, которая с особенной рельефностью показывает превращение земледелия в одну из отраслей промышленности капиталистического общества. Во-2-х, развитие технической обработки сельскохозяйственных продуктов бывает обыкновенно неразрывно связано с техническим прогрессом сельского хозяйства: с одной стороны, уже самое производство сырья для переработки требует нередко улучшения земледелия (например, посев корнеплодов); с другой стороны, отбросы, получаемые при обработке, нередко утилизируются для земледелия, повышая его успешность, восстановляя хотя отчасти то равновесие, ту взаимозависимость между земледелием и промышленностью, в нарушении которых состоит одно из самых глубоких противоречий капитализма.

Мы должны, следовательно, теперь охарактеризовать развитие технических сельскохозяйственных производств в пореформенной России.

 


6816009853421989.html
6816121005599879.html
6816200335465197.html
6816333962176902.html
6816425265678736.html